Русская Православная церковь.
Московский патриархат.
Тихвинская епархия.

Статья о Никонове. Часть 2

 

ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД

 

ЧИТАТЬ ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ

 

Проектируя Ново-Афонский монастырь, Никонов предпочел использовать в его композиции формы «византийского стиля», применявшиеся в православном культовом зодчестве России конца XIX — начала XX в. столь же охотно, как и мотивы «русского стиля». Воздействие византийских прототипов ясно ощущается и в облике Иоанновского монастыря на набережной реки Карповки, проект которого Н. Н. Никонов разработал в 1899 г. Этот монастырский комплекс стал крупнейшим петербургским произведением архитектора. Закладка монастыря состоялась в мае 1900 г. Строительство его большого пятиглавого храма потребовало двух лет. В последующие годы в комплекс были включены пятиэтажный жилой дом, здания лазарета и иконописной мастерской, хозяйственные постройки.


Размещение всех этих сооружений на сравнительно небольшом участке неправильной формы представляло собой далеко не простую задачу, с которой, однако, зодчему удалось справиться. Все строения решены Никоновым единым «блоком», не поддающимся расчленению. Целостность композиции подчеркнута идентичным построением фасадов образующих ее зданий. Стены облицованы керамической плиткой в два тона, что напоминает древние византийские постройки с характерной для них «слоистой» кладкой. Купола храма и высокая, асимметрично поставленная колокольня, формируя выразительный силуэт, помогают комплексу выполнять роль запоминающегося градостроительного акцента в этой части Аптекарского острова. «Кровля куполов,— говорилось в изданном до революции описании монастыря,— покрыта блестящей поливой белого, зеленого и синего цвета, что вместе с красивой облицовкой храма уже издали производит на посетителя светлое и отрадное впечатление».


Богато и разнообразно в соответствии с эскизами Н. Н. Никонова были декорированы основные интерьеры монастыря. Сложный по рисунку пол храма выложили из цветных керамических плиток, а окна заполнили красочными витражами. Прекрасными украшениями церковного зала служили двухъярусные дубовые иконостасы, престолы и жертвенники, выполненные из мрамора, паникадило из чеканной меди. Несколько сдержаннее, но достаточно представительно были оформлены расположенные под алтарями храма помещения, предназначавшиеся для отца Иоанна Кронштадтского — широко известного в России религиозного деятеля и основателя обители на Карповке. Когда в декабре 1908 г. отец Иоанн скончался, для его погребения послужила небольшая церковь-усыпальница, устроенная незадолго перед этим в подвальном этаже монастыря тоже по проекту Н. Н. Никонова. «Здесь, в подземелье,— сказано в цитированном уже нами описании,— под могучими сводами, поддерживающими все колоссальное здание, построен чудный по красоте храм. Все стены, столбы, колонны и потолки покрыты полированными плитами белого мрамора или сделаны под мрамор... Иконостас весь высечен из белого мрамора, с чудной отделкой,выдержанной в русско-византийском стиле». Долгое время использовавшийся не по назначению комплекс Иоанновского монастыря в 1989 г. возвратили верующим, и в нем разместилось подворье Пюхтицкого женского монастыря.


В творчестве Н. Н. Никонова тема комплекса церковных зданий, использовавшихся как монастырское подворье, заняла едва ли не самое значительное место. Из числа таких подворий первым по времени создания стало подворье Ново-Афонского монастыря, построенное в 1886—1888 гг. на углу нынешнего Московского проспекта и 2-й Роты Измайловского полка (2-й Красноармейской ул.). От возведенного здесь комплекса сохранилась только небольшая часть корпусов келий. Еще одно подворье — Афонского Андреевского скита — построили по проекту Никонова в 1889—1893 гг. на углу Дегтярной и 5-й Рождественской улиц. Здесь и сейчас можно видеть высокий храм и связанные с ним жилые корпуса, фасады которых декорированы скромными наличниками окон. Неподалеку, на углу Старорусской и Кирилловской улиц, до сих пор возвышается церковь подворья Шестоковского Вознесенского женского монастыря, построенная в соответствии с замыслом Никонова в 1896—1901 гг. Тяжелая по пропорциям, с высокой шатровой колокольней (ныне ее завершение отсутствует), эта церковь по стилистическому решению занимает как 6ы промежуточное положение между «русским» и «византийским» стилями. Гораздо яснее заявляют о своей принадлежности красочному «русскому стилю» фасады зданий подворья Леушинского Иоанно-Предтеченского монастыря, возведенных по проекту Н. Н. Никонова в 1893—1895 гг. Они включены всплошную застройку Бассейной улицы (ныне ул. Некрасова, 31) и выделяются в ней именно благодаря разнообразной и усложненной декорации в «русском стиле». Особенно интересны высокие фигурные наличники окон третьего этажа церкви, завершенные многолопастными декоративными арочками. Этот же мотив, но в укрупненных размерах повторен в венчающем кокошнике  храма.  В  характере  излюбленного  им  многоцветного  «узорочья» спроектировал Никонов церковь подворья Свято-Троицкого Лютикова монастыря, размешавшегося в Лесном, на Большой Спасской улице, превратившейся позднее в проспект Непокоренных. Построенная в 1905—1911 гг., эта церковь сохранялась, хотя и сильно поврежденной, до сравнительно недавнего времени и была снесена в связи с со строительством многоэтажных жилых домов, развернувшимся здесь в 1970-х гг. Ныне не осталось и следа от еще нескольких построек Никонова, входивших в состав разных подворий, в том числе располагавшихся на Охте подворий Коневского, Задонского и Красногорского Богородицкого монастырей.


Несомненно, к числу лучших произведений Никонова относился и комплекс зданий Общества распространения религиозно-нравственного просвещения, сооруженный в 1891 —1893 гг. на углу улиц Стремянной и Николаевской (ныне Марата). Этот комплекс состоял из украшенной полихромными изразцами пятиглавой церкви и связанного с ней корпуса с просторным залом для собраний. Благодаря выразительному силуэту и нарядному декоративному убранству эти здания сумели принять на себя заметную градостроительную роль, сделаться достопримечательностью прилегающего района. Тем досаднее, что в 1966 г. они были снесены, чтобы освободить участок для сооружения бани.


Больше «повезло» архитектурному комплексу Епархиального братства Пресвятой Богородицы, участок которого находился на Боровой улице под № 50—52. Здесь в течение последнего десятилетия XIX в. по проектам Н. Н. Никонова возвели богато декорированную церковь с шатровой колокольней, а рядом с ней — четырехэтажный «братский дом», не уступающий храму ярким многоцветием своего главного фасада. «Братский дом» и его декоративное убранство, выполненное в традициях «русского стиля», сохранились довольно хорошо. Церковь же дошла до наших дней обезглавленной, перестроенной внутри и лишенной большинства своих украшений. Полностью разобрана была колокольня, которую венчал не совсем обычный, сильно вытянутый вверх, шатер, эффектно сочетавшийся с пятиглавием основного четверика церкви и двумя луковичными главами над ее приделами.


«Братскому дому» по общему приему композиции главного фасада очень близко еще одно здание, спроектированное Н. Н. Никоновым. Это принадлежавший самому архитектору пятиэтажный жилой дом по Колокольной улице, 11, построенный в 1899—1900 гг. Знакомые по древнерусскому зодчеству двойные и тройные арки с висячими «гирьками», шатер над эркером и «палатки» с ажурными «гребнями» на крыше, составные колонки, многолопастные арки и разорванные фронтончики оконных наличников, квадратные «ширинки», заполненные цветными изразцами, и многие другие декоративные детали контрастно выделяют дом Никонова на фоне соседних, достаточно ординарных построек н делают его смысловым центром не очень-то выразительной улицы старого Петербурга.


У этого здания, как и у «братского дома» на Боровой улице, в строительной практике Н. Н. Никонова были предшественники. Небольшой дом купца А. И. Груздева на Московском проспекте, 53, построенный в 1888 г., рельефными деталями уличного фасада еще как 6ы только намекает на «русский стиль». Более определенно звучит тема «русского стиля» на фасаде дома на Ямской улице (ныне ул. Достоевского, 38), проект которого датирован 1894 г.


В 1900—1902 гг. по проекту Н. Н. Никонова был построен крупный жилой дом на Петроградской стороне, состоящий из нескольких корпусов и занимающий участок между Большим проспектом, 45, и Большой Пушкарской улицей, 38. На обоих лицевых фасадах архитектор снова применил керамическую облицовку, но отказался при этом от имитации древних декоративных форм.


Однако в области культового зодчества Н. Н. Никонов сохранил верность традициям «русского стиля» и в начале XX в., несмотря на то что под влиянием модерна «национальное» направление в архитектуре России этого периода претерпело значительные изменения: на смену увлечению красочным «узорочьем» прошлых лет пришло стремление подчеркнуть суровую монументальность обобщенных форм, напоминающих лаконичные сооружения древних Новгорода или Пскова. О неизменности творческого кредо мастера свидетельствовала уже упоминавшаяся нами церковь подворья Лютикова монастыря. Изобретательно интерпретировал Никонов мотивы «узорочья» в проекте церкви при подворье Серафимо-Дивеевского монастыря близ Петергофа, исполненном в 1903 г. И, наконец, в тот же стилистический ряд вписывается и последнее крупное произведение Н. Н. Никонова — церковь во имя иконы Казанской Божией Матери, сооруженная в 1913—1915 гг. в курортном поселке Териоки.


Эта многоглавая церковь с высокой (около 50 метров) колокольней удачно поставлена на возвышении при въезде с Приморского шоссе в центральную часть нынешнего Зеленогорска. После реставрации, осуществленной в 1980—1990 гг. под руководством архитектора К. А. Кочергина, зданию вернулась немаловажная роль главного для этого района высотного ориентира.


Как писал очевидец строительства, «стиль храма — московско-ярославский... с тем лишь различием, что строителями устранена пестрота окраски, и вся церковь снаружи оштукатурена и окрашена в один белый цвет, отчего здание получило чрезвычайно красивый вид и производит на всех очаровывающее впечатление». Отказ от полихромии и побелка фасадов позволили автору проекта усилить ощущение цельности, монолитности композиции, то есть подчеркнуть такие ее свойства, которые особенно стали цениться на новом этапе развития «национального стиля». Однако, уйдя от дробности форм и пестроты, обычных для «русского стиля» конца предшествующего века, Н. Н. Никонов сумел сохранить характерную для него выразительность силуэта, привлекательного своей прихотливой динамикой, меняющегося при изменении ракурса, в котором мы воспринимаем все сооружение.


Н. Н. Никонов не оставлял любимую работу до последних дней жизни. В 1917 и 1918 гг. он подолгу жил в Самаре, где в то время работал его сын, избравший профессию отца. Вместе они трудились над проектом здания рынка. В бумагах Николая Никитича сохранилась записная книжка, в которой архитектор делал поденные записи во время своих поездок на постройки. Эти записи кратки, но точны, в них скрупулезно перечисляются даже траты на извозчика или на чай в вокзальных буфетах. В записях лета 1918 г. все чаще встречаются жалобы на нездоровье. Последние записи датированы 4 и 5 июля 1918 г. Должно быть, вскоре после этого архитектор и завершил свой жизненный путь. А творческое наследие Н. Н. Никонова заняло собственное и вполне определенное место в сложной, лишенной стройности картине русского зодчества конца XIX и начала XX в.


[В.  Г.  Лисовский,  Архитекторы второй половины XIX века, с. 518-534. 1998  Зодчие Санкт-Петербурга. XIX — начало XX века — СПб.: Лениздат. 2000]

Новости прихода


Расписание Богослужений

Икона дня

23 июня 2015 г. ( 10 июня ст.ст.), вторник.

Седмица 4-я по Пятидесятнице.


Святые дня

Евангельские чтения